Тернистый путь научно-технического прогресса

Проблемы, связанные с развитием научно-технического прогресса в странах ЮВА, существуют, и в последнем десятилетии они даже обострились. Это связано, во-первых, с той же первоначальной дешевизной рабочей силы, вследствие чего у компаний были ослаблены стимулы к внедрению технических новшеств, а когда заработная плата выросла, хозяева предприятий пошли по наиболее легкому пути — вместо того, чтобы осваивать новые (зачастую дорогостоящие) технологии, стали переводить производство в страны, где рабочие руки были дешевле.

Со временем же, когда азиатские «хищники» заметно под­росли и показали свою силу, ТНК, выступившие донорами новых технологий в регионе и ранее покровительствовавшие этим странам, стали закрывать на ключ свои технологические »кладовые».

Еще более драматично развертывается конкурентная борь­ба вокруг компьютерных технологий. В начале 90-ых годов Япония, Южная Корея и Тайвань нашли, без всякого преуве­личения можно сказать, поистине «золотую жилу», включив­шись в производство DRAM-чипов, пользовавшихся тогда большим спросом. Однако время шло, чипы дешевели, про­изводителей становилось все больше, прибыли падали, и многие компании оказались в убытке. Тайвань, заваливший своими чипами весь мир, не сумел вовремя выйти из игры и тоже потерял деньги. Начинается разработка чипов нового поколе­ния, и конкуренты Тайваня — Intel и Micro Technology из США, Южной Кореи, японская NEC и немецкая Indineon — решили объединить свои усилия по созданию новых чипов. При этом они вообще не хотят делиться с Тайванем ноу-хау, чтобы держать цены на высо­ком уровне. Однако Тайвань не может в одиночку оплачивать дорогостоящие разработки, а все возможные партнеры факти­чески объединились против него.

Уместно сказать и о том, что ТНК, заслуга которых в ин­дустриализации стран ЮВА велика, вместе с тем несут льви­ную долю ответственности за кризис. Стремясь состричь со шкуры «драконов» и «тигров» как можно больше золотого руна, они в решающей степени способствовали продолжению инвестиционного бума даже в тот период, когда начали про­являться признаки спада. Столкнувшись же с падением при­были, их многочисленные филиалы и предприятия начали поспешно изымать капиталы, обострив тем самым финансо­вый кризис, а это еще больше ударило по промышленности и другим отраслям экономики.

Как подчеркивает российский экономист А. Белоусов, до тех пор, пока экономика нацеливалась в первую очередь на производство бытовой техники, возникали благоприятные воз­можности для индустриальной модернизации преимущественно аграрных экономик на основе «отверточных технологий», ти­ражирования технических образцов, развития трудоемких промышленных производств, ориентированных на экспорт. Но в связи с вступлением центров мирового хозяйства в новую стадию развития и использования технологий ключевым фак­тором стало не тиражирование, а постоянное обновление про­дукции на основе высокой информатизации технологических процессов.

В 1990-ых годах конкретные преимущества готовой про­дукции, особенно потребительской, переместились от цены к качеству. Категория «качество» существенно усложнилась. Ныне она включает в себя не только соблюдение стандартов, но и стиль, дизайн, своевременность поставок, послепродаж­ное обслуживание. Очевидно, это не под силу подавляющему большинству предприятий в развивающихся странах.

В результате возникли большие трудности в обеспечении тех­нологической целостности индустриальной системы. В большин­стве стран, реализующих данную модель модернизации, экспор­тно-ориентированные секторы не обладают достаточной крити­ческой массой для преобразования традиционных отраслей и ук­ладов и для формирования инвестиционного спроса (едва ли не единственное исключение из этого — Южная Корея).

Реализация данной модели способствует усилению соци­альной неоднородности общества и обострению противоречий между группами предпринимателей, ориентированных на внут­ренний и внешний рынки. Основными становятся проблемы протекционизма, таможенной политики и регулирования ва­лютного курса, соотношения доходов экспортного сектора и остальных отраслей и др. Следует отметить, что этот вариант модернизации индустриальной системы практически всегда сопровождается перераспределением реальных доходов из не­экспортных в экспортные секторы экономики.

Страны Юго-Восточной Азии, сознавая острую необходи­мость развития научно-технической базы для поддержания конкурентоспособности национальных производств, вынуж­дены были расширять вложения в научно-технический про­гресс и обеспечивающую его ускорение инфраструктуру, при­влекать для этого иностранные капиталы.

Именно заботой об обеспечении надежных позиций в со­ревновании с другими странами было продиктовано решение малайзийского правительства о создании грандиозного проек­та «Суперкоридор мультмедиа» — мощного промышленного исследовательского комплекса. В этом варианте Силиконовой долины предполагалось собрать несколько сотен компаний со всего мира, призванных заниматься программным обеспече­нием, мультмедийными разработками, исследованиями, кбм-муникациями. Они и должны были взять на себя часть расхо­дов по созданию «коридора». Однако основу инфраструктуры планировало создавать правительство, причем смета расходов выливалась в астрономическую сумму — 20 млрд. долл.

Не менее решительно делала ставку на ускоренное развитие научно-технического прогресса и всемерное использование его результатов для экономического роста Южная Корея. Еще в конце 80-ых годов она увеличила ассигнования на НИОКР по­чти до 2%, а общие затраты с 418 млн. долл. в 1981 г. (0,64% ВНП) до 5,6 млрд. долл. в 1991 г. (2,02% ВНП). К 1998 году данный показатель планировалось довести до 4% ВНП, а к 2001 году более чем до 5%. При этом цель ставилась сугубо прагмати­ческая — упрочить положение страны на мировом рынке.

В ЮВА ситуация отличается от страны к стране. Если на миллион населения в Южной Корее приходился 8701 научно-технический работник, в Гонконге — 26459, то в Таиланде только 472. Не случайно профессор университета Киото К. Иосахара, сравнивая развитие Южной Кореи и Таиланда, утверж­дал, что последний проигрывает из-за невнимания к техноло­гическому обновлению страны1.

Среди фундаментальных факторов, обусловивших трудно­сти на пути «драконов» и «тигров», не в последнюю очередь называется и серьезное отставание в подготовке профессио­нальных кадров работников. Справедливость требует, однако, отметить успехи «драконов» и «тигров» в преодолении негра­мотности, удельный вес которой был очень велик. За сравни­тельно короткое время с этим тяжелым наследием в основном было покончено.

Некоторые страны, особенно Южная Корея, добились серь­езных успехов на поприще образования. Есть интересные на­ходки и в Малайзии, где общенациональным девизом стала родившаяся в годы индустриализации заповедь «сначала обра­зование — затем развитие», но и здесь произошедшее стреми­тельное расширение производства значительно опередило ход подготовки кадров высоких образования и квалификации.

Еще один негативный момент связан с тем, что большая часть студентов в странах региона учатся в технических ву­зах и не получают всесторонней университетской подготов­ки. В результате молодые специалисты могут работать ус­пешно в сфере использования западных технологий, но не создавать новые. Не оправдала себя и ориентация на обуче­ние студентов за рубежом. Большинство из них, не видя перспектив у себя на родине, оставались на Западе. В сере­дине 90-ых годов в числе таких невозвращенцев было более четверти южнокорейских, трети тайваньских и 95% китайс­ких студентов.

На протяжении всех послевоенных десятилетий в Японии, к примеру, фактор повышения квалификации работников ос­тавался последним среди десяти наиболее важных составляю­щих экономического роста. Здесь, как и в других странах ЮВА, не придавалось значения совершенствованию содержа­ния обучения, мирились с тем, что оно традиционно было нацелено на механическое заучивание материала, а не на фор­мирование творчески мыслящих, инициативных работников. К тому же, во многих странах огромные средства тратились на возведение престижных объектов, а учебные заведения хро­нически испытывали трудности с финансированием.

Впрочем, по мере осмысления произошедшего в Азии эко­номического обвала все большее значение придается факто­рам , связанным с культурой и идеологией.

Указывая на это. один из наиболее авторитетных россий­ских синологов, член-корреспондент РАН М.Л.Титаренко под­черкивал на научно-теоретической конференции, посвящен­ной 50-летию образования КНР и 20-летию начала китайс­ких реформ: «Слишком быстрый ход преобразований, слиш­ком быстрый экономический рост неминуемо ведут к соци­альным противоречиям. Это явление — общее для всех ази­атских «четырех драконов». Рывок порождает социальный дискомфорт. Кроме того, быстрые социально-экономичес­кие новации не могут сопровождаться аналогичным ростом культуры. Поэтому любая реформа должна начинаться с фи­лософии и идеологии.

В конечном счете, трудности «драконов» и «тигров» обус­ловлены тем, что развивающиеся страны не всегда успевают за равитыми в области экономических, социальных, политических и научных разработок и инноваций. Развитые страны, становясь источниками инноваций, первыми используют выгоды от нововведений, порождая тем самым синдром бес­конечной гонки за лидером у развивающихся гоударств. В то же время развивающиеся являются заложниками своего по­ложения из-за нехватки средств на обучение, создание новых технологий и поддержку научных технопарков.

Думается, можно согласиться с формулировкой, пред­ложенной российским экономистом В. Иноземцевым, трак­тующей произошедший в ЮВА катаклизм как кризис ин­дустриального хозяйства в постиндустриальную эпоху, ког­да развитые страны вполне могут обойтись без «третьего мира», а «третий мир» не способен развиваться на соб­ственной основе.

Есть немало свидетельств о том, что в странах ЮВА, в различной степени, понятно, предпринимались серьезные усилия для того, чтобы приблизиться к уровню постиндуст­риальных держав. В этом же духе исполнены и новые вари­анты развития, предложенные лидерами ЮВА в ответ на кризис.

Видный американский политолог М. Голдман считает, что трудности, приведшие к кризису, были усугублены сис­темой «азиатских ценностей», силой господствующих в Япо­нии и других странах вековых традиций, которые вошли в острое столкновение с новыми требованиями, выдвигаемы­ми развитием экономики. Японская экономика, по его мне­нию, процветала в условиях, когда технологические перело­мы были относительно медленными. Когда же новые тех­нологии появляются чуть ли не ежедневно, их становится крайне сложно стандартизировать таким образом, как если они были бы обычными товарами. В этих условиях странам Азии трудно удержаться на плаву. Поэтому, если изменения останутся столь же быстрыми, какими они были в после­дние годы, можно полагать, что экономики азиатского ре­гиона войдут в весьма продолжительную фазу спада. Если же прогресс несколько замедлится, они способны возродиться очень быстро».

Басқа да ұқсас мәліметтер

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *