К общей проблеме типологии советской модели экономики и системы управления: варианты интерпретаций. Функционировавшая в СССР модель экономики формировалась под неусыпным контролем и при непосредственном, довлеющем участии тоталитарного советского государства. Тоталитарный советский режим заменил рынок системой бюрократического производства и распределения, создав жестко-централизованную, директивно-плановую экономику с имманентной системой управления.

Экономику СССР историки, политологи, экономисты советского и постсоветского пространства с конца 1980-х – начала 1990-х гг. характеризуют как «командную», «административно-командную», «плановую», «сталинскую», «бюрократическую». На сегодняшний день более употребляемым стал концепт «советская модель экономики».

Первыми подвергать критическому анализу экономическую модель СССР стали западные советологи [47, 64-78]. На западе классический тип советской экономической системы называли поразному: социалистическое планирование, централизованное планирование, административная экономика, командная экономика [48, 80]. Термин «командная экономика» достаточно точно, на наш взгляд, отражающий одну из основных специфических черт советской экономики, впервые появился в США еще в 1963 г. Он был введен в употребление Г. Гроссманом [49]. В 1960-1990-е гг. в западной советологии появилось значительное количество исследователей, занимавшихся анализом «сталинской модели экономики» на основе различных теорий с предсказаниями ее неизбежного краха. Американским советологом Р. Кемпбеллом была разработана «общая теория административной экономики». Р. Гринслейд пришел к выводу, что рост советской экономики может быть объяснен и понят лишь в рамках «теории бюрократизма» [50].

Многие советологи (О. Ланге, З. Фалленбухл и др.) сравнивали советскую экономическую систему с «военной экономикой», поскольку она «концентрирует все ресурсы на достижение нескольких главных целей в условиях всеобщего дефицита, мобилизует все силы и ресурсы, невзирая на затраты. Такое случается во время войны» [51, 9]. Подобный мобилизационный тип экономики, считают они, позволяет успешно достигать заданных целей в течение короткого периода времени, но он не может обеспечить удовлетворения растущих потребностей населения, надлежащий рост его уровня жизни и повышение эффективности производства. Кроме того, по их мнению, такой тип экономики может существовать только в изоляции от мировой экономики, ибо его развитие происходит лишь на основе задаваемых сверху целеполаганий, а не благодаря внутренне присущим ему инициативности и духу предпринимательства.

Ряд советологов рассматривали экономику СССР как одну большую корпорацию. В 1980-е гг. в США и на Западе развернулись дискуссии о характере советской экономики. Исследователь Я. Корнаи ввел термин «экономика дефицита», Р. Порте и В. Брабан отстаивали дефиницию «экономика всеобщего разбалансирования» [52, 119]. Американские советологи П. Грегори и Р. Стюарт, определяя содержание сталинской модели экономики, включали в нее такие компоненты, как «централизованное планирование при партийном диктате; структурные изменения в пользу промышленности за счет сельского хозяйства при приоритетном развитии тяжелой индустрии; урбанизация и гигантомания; государственный контроль за финансами; создание монопольного банка – Госбанка; перераспределение капиталовложений в пользу промышленности и транспорта; государственная монополия внешней торговли» [53, 126]. Такая модель экономики, по мнению авторов, неизбежно ведет к «ресурсопожиранию, невозможности правильного выбора цели, то есть к большей неэффективности и расточительности, и, в конечном счете, – к замедлению темпов роста и краху всей экономики». В заключении учеными был сделан вывод об огромной цене, заплаченной СССР за переход к нерыночной и неэффективной модели [53, 127].

Американский экономист Р. Эриксон, подробно исследовавший характеристики советской экономической системы, к ее сильным сторонам отнес «ясность и четкость целей, концентрацию ресурсов на заданном направлении, четкую управленческую иерархию. Все это давало запланированный эффект на определенном отрезке времени в рамках заданных простых и ясных для понимания целей». Однако, по его мнению, при этом обнаружились такие слабости, как «неэффективность производства, отсутствие внутренних стимулов и инициатив, отторжение научно-технического прогресса. Постепенно центр терял контроль над разбухавшей экономикой, и она, в конце концов, развалилась в результате исчерпания своих ресурсов, внутренней несрабатываемости» [54, 117].

Советская историография данной проблемы не выходила за жесткие идеологические рамки в оценке ни политической, ни экономической истории СССР послевоенного периода. Ни историки, ни экономисты не были способны в силу ряда причин к объективному исследованию данных процессов. Академик Т. Заславская отмечала, что «советская экономическая наука (а это замечание справедливо по отношению ко всем обществоведческим отраслям) оказалась бессильной понять подлинную природу советского общества, закономерности, механизм его развития, чрезмерно идеологизированное общественное сознание во многом утратило способность к критике, перестало отличать ложь от истины, стало очень консервативным» [55, 10].

В советской историографии критический анализ существовавшей экономической системы СССР появляется лишь с конца 1980-х гг. Значительная часть исследований этого периода была посвящена анализу отдельных аспектов экономической модели СССР [56]. В публикациях второй половины 1990-х гг. все чаще стали употребляться такие дефиниции, как «сталинская экономика», «казарменная экономика», «бюрократическая экономика» и другие. Исследуя проблемы становления и развала советской модели экономики необходимо обозначить основу ее формирования, отмечая наиболее существенные вехи развития данной модели. В исследовательской литературе большинство историков и экономистов относят начало формирования советской модели экономики и ее системы управления к концу 1920-х гг., когда в СССР был окончательно свернут курс на развитие рыночной экономики.

Российские экономисты характеризуют 1930-1950-е гг. как наиболее значимые в формировании советской экономической системы. Именно в эти годы, по их мнению, в СССР была создана классическая модель командной экономики. Они считают, что именно тогда «произошел переход от нормальной, рыночной экономики к нерыночной, имела место широкомасштабная перестройка промышленности в сторону сверхиндустриализации, гигантизации, милитаризации, перемещения акцента на тяжелую промышленность» [57, 22-29].

Советская экономическая модель, по их мнению, получила завершенные формы уже в 1930-е гг. по мере проведения индустриализации и коллективизации, которые привели к тотальному вытеснению остатков частной собственности и смешанной экономики, к социализации, то есть резкому увеличению доли государственной собственности. Социализм способствовал тотальному огосударствлению всей экономики СССР, сделав государство единственным работодателем, который не давал людям шанса на свободный выбор работы, на возможность торговаться за цену своей рабочей силы. Последняя была объявлена не товаром. Реальным собственником средств производства «стала советская номенклатура – новый правящий класс в лице руководящих работников партийного аппарата, хозяйственных, военных, общественных и научных организаций и других начальников. Они-то и поделили между собой всю советскую экономику» [58, 136].

На наш взгляд, такая точка зрения не совсем оправдана. Вряд ли можно считать, что экономическая политика Советского государства с первых лет своего существования строилась на совершенно иных принципах функционирования, нежели позже в 1930-е гг. В истории становления и развития советской модели экономики, по нашему мнению, можно выделить следующие этапы развития. Первый этап – этап формирования и становления ее сущностных черт – с момента возникновения Советского государства в 1917 до 1929 г. Этот период включает в себя «политику военного коммунизма» и этап «нэпа», вплоть до конца 1920-х гг., когда государство полностью и окончательно заблокировало все рыночные механизмы «нэпа». Именно в первые годы Советской власти, в период «военного коммунизма», начала формироваться одноукладная экономика с жестким централизованным контролем над всеми фазами процесса общественного воспроизводства: производством, обменом, распределением и потреблением.

В период нэпа экономический механизм был несколько изменен, он стал базироваться на рыночных принципах. Товарноденежные отношения, которые раньше изгонялись из производства и обмена, проникли во все поры хозяйственного механизма, стали главным связообразующим звеном между его отдельными частями. Высвобожденная из-под пресса административных запретов сила рынка стала доминирующей силой в экономической системе первой половины 1920-х гг.

Несколько иными оказались в условиях нэпа и экономические функции государства; изменились цели, принципы и методы правительственной экономической политики. Если ранее центр прямо устанавливал в приказном порядке натуральные, технологические пропорции воспроизводства, то теперь он перешел к регулированию цен, пытаясь косвенными, экономическими методами обеспечить сбалансированный рост. Но постепенно новая экономическая политика стала сворачиваться, государство вновь вернулось к основным принципам советской модели экономики. Создание советской модели экономики базировалось на ликвидации частной собственности и предпринимательства, появлении на их месте всеохватной государственной собственности и огромного бюрократического аппарата управления и планирования.

Государственная собственность означала, прежде всего, ее обезличивание, создание атмосферы всеобщей внутренней незаинтересованности и ожидания указаний от начальства. Замена частных предпринимателей государственным аппаратом означала переход от экономики конкурентной и инициативной к экономике приказов и послушания. Эндогенные стимулы или побудительные силы была заменены силами экзогенными, приказными. С первого своего шага советская модель экономики заработала не только как модель экстенсивного экономического роста, но и как классическая модель ресурсопожирания. Она как молох, требовала все больше и больше рабочей силы, сырья, основных фондов, капиталовложений, денег и др.

Второй этап – с 1929 до 1953 г. – период укрепления и наивысшей точки развития советской модели экономики. Начало этого этапа связано с «великим переломом» – коллективизацией, представлявшей собой фронтальное наступление на частную собственность. К концу 1920-х гг. в государственной собственности была крупная промышленность, вся транспортная инфраструктура, почти вся кредитная система, в частной собственности находились почти все сельское хозяйство, около одной трети промышленности (прежде всего группа «Б»), значительная часть розничной торговли и определенная часть кредитной системы (общества взаимного кредита). В 1930-е гг. в СССР вновь стала господствующей одноукладная экономика с жестким централизованным диктатом в планировании и распределении. Была создана замкнутая, самодостаточная система, достаточно стабильная и достаточно устойчивая.

На данном этапе росли обезличенные фонды, масштабы неиспользуемых ресурсов; все финансирование осуществлялось из госбюджета, не работали экономические рычаги и стимулы. Аккумулируемые государством огромные финансовые ресурсы направлялись на строительство гигантских предприятий – «строек коммунизма», на общественные фонды потребления при сохранении средней заработной платы на низком уровне. При этом государственные ресурсы были ориентированы на выпуск продукции, качество и ассортимент которой не получали общественного признания, так как это делается на основе рыночного механизма спроса и предложения. Они были результатом субъективных, командных решений сверху, выдаваемых якобы за решения, имеющие общественно необходимый характер. «Общественная рациональность и экономичность производства также не были присущи советской модели экономики. Экономическая система социализма не давала никаких сигналов хозяйствующим субъектам, что производить и потреблять, распределение получаемых доходов не зависело от результатов производства и определялось совсем другими факторами» [59, 82-84].

Этот этап являлся апогеем советской модели экономики, когда казалось, что ее преимущества доказаны самим ходом исторического развития. Страна, казалось бы, догнала ведущие западные страны по основным экономическим показателям, победила в тяжелейшей Великой Отечественной войне, создав мощный арсенал ВПК, за короткий срок справилась с разрухой. СССР стала одной из самых мощных и влиятельнейших держав в мире. Темпы роста советской экономики в условиях созданного тоталитарного режима были, за исключением военных лет, достаточно высокими.

Третий этап начался в 1953 г. и продолжался до 1970. Данный период был связан с замедлением темпов экономического роста, исчерпанием основных ресурсов советской модели экономики, эрозией планового управления и начавшимся общим кризисом экономической и общественной системы. Для преодоления этих процессов были сделаны попытки активного реформирования советской модели экономики. Однако реформы носили косметический характер и сути данной модели экономического развития не меняли. Первой такой попыткой можно считать реформы Г. Маленкова, направленные на ускорение роста производства товаров народного потребления, на подъем сельского хозяйства. Вторая попытка экономического реформирования в СССР была связана с ликвидацией Н. Хрущевым в 1957 г. отраслевых министерств и образования территориальных совнархозов. Третья попытка была осуществлена в 1965 г., в период косыгинских реформ – восстановление отраслевой вертикальной структуры управления экономикой, расширение хозрасчетной инициативы государственных предприятий и т.п.

Четвертый этап – период 1970-х-1980-х гг. – этап, когда замедление экономического роста перешло в его прекращение, стагнацию экономики. Итак, по нашему мнению, формирование, развитие и деградация советской модели экономики включали четыре основных этапа, причем на всех этапах она сохраняла свои сущностные характеристики. Какие же наиболее значимые, имманентные черты выделяют исследователи в экономической модели СССР?

Европейские советологи, характеризуя 1940-е – 1980-е гг. в СССР, отмечают, что особенно губительным представляется тот факт, что при коммунистической системе люди разучились думать экономическими категориями. Именно в этом и заключалась одна из причин того, почему положение коммунистической экономики обычно приукрашивалось. «Экономические показатели и другие статистические данные о социалистических хозяйственных системах искажали их истинное состояние. В этих системах не было ни экономического мышления, ни нормальных денег, они почти не производили потребительских товаров, тем более конкурентоспособных, и жестко отвергали автономию экономики по отношению к политике» [89, 39]. Советская модель экономики и характерная для нее система управления определяли содержание социально-экономического развития Казахстана в исследуемый нами период – 1946-1970 гг.