Последствия кризиса для стран Юго-Восточной Азии

Наиболее тяжело ударил кризис по экономике стран ЮВА. прервав на время рост ее в одних странах и резко снизив темпы в других. Однако экономика «драконов» и «тигров» выздоравливает после болезни быстрее, чем ожидалось. Так, в первой полови­не 1999 года ВВП вырос на 2,4%, а экономический прирост Республики Корея составил 7.3%. Во втором квартале вало­вой внутренний продукт Таиланда возрос на 3,5%.

Но общий итог роста ВВП в странах ЮВА в 1998 году составил всего 1,3%, что в несколько раз ниже, чем в благопо­лучные годы. От более глубокого падения их спас солидный экспортный потенциал, подкрепленный девальвацией валюты. В совокупности со спадом импорта (из-за ослабления внутрен­него спроса) это привело к снижению дефицита текущего счета платежного баланса и стабилизации валют. А конец 1999 года для многих стран Восточной Азии отмечен сильным подъемом. чему способствовал ряд объективных условий.

Это, во-первых, возрождение на международном рынке электронной промышленности, благодаря чему увеличились поступления в иностранной валюте в государствах, чья эко­номика опирается именно на экспорт электроники.

Во-вторых, устойчивый рост американской экономики и начавшееся в Японии экономическое возрождение открыли странам ЮВА широкий рынок, что создало благоприятные условия для восстановления их экономию!.

Безусловно, свою роль сыграла экономическая политика государств региона, и прежде всего, увеличение ими расходов на покрытие бюджетного дефицита для стимулирования эко­номического развития.

Однако подчеркнем, что за цифрами роста не могут не скрываться серьезные трудности, порожденные в странах ре­гиона кризисом. Парадокс заключается в том. что эти-то труд­ности как раз и заставляют страны наращивать производство, и в первую очередь экспорт, выручка от которого идет на покрытие внешней задолженности.

Если же говорить о непосредственных экономических по­следствиях кризиса, необходимо указать на рост в значительных размерах долга (внутреннего и внешнего). В Таиланде, Малайзаии, Индонезии и Южной Корее он стал превышать 200% ВВП.

Пострадали практически все секторы и отрасли экономики. В пяти странах АСЕАН (Южная Корея, Таиланд, Филиппины, Малайзия, Сингапур) совокупный индекс промышленного про­изводства с ноября 1997 г. по июнь 1998 г. снизился примерно на 10%. В Индонезии падение было еще более значительным.

Стагнационные процессы рассасываются медленно. Еще в середине 1999 г. в Южной Корее, Малайзии, Таиланде и Ин­донезии наблюдалась недостаточная загрузка производствен­ных мощностей, особенно на предприятиях пищевой и легкой промышленности, а также в автомобилестроении.

Спад в производственных отраслях еще более усугубил и без того бедственное положение финансово-банковского сектора, представители которого вынуждены осаждать офисы компаний и предприятий в надежде вернуть хоть какую-то часть кредитов.

Но этими бедами разрушительное воздействие кризиса от­нюдь не исчерпывается. Весьма симптоматично сокращение в Южной Корее вложений в НИОКР в 1998 г. на 9,95%. По данным, приводившимся в предвыборном выступлении Н.А. На­зарбаева, в результате кризиса многие страны ЮВА были отбро­шены в своем развитии на 20 лет.

Сегодня уже очевидно, что азиатский кризис оказался глуб­же и шире мексиканского и финского. Если финансовый кри­зис в Мексике в 1994 г. нанес убытки стране в размере 10% стоимости ВВП, а расходы, вызванные финансовым фиаско в Финляндии, составили около 8% ВВП, то экономические по­трясения в Юго-Восточной Азии потребуют от Индонезии, Южной Кореи и Таиланда расходов в размере 15-25% ВВП.

В разгар кризиса в регионе налицо были все симптомы инвестиционного паралича. Не случайно одна из газет назва­ла тот период «временем дорогих кредитов и напуганных ин­весторов». Но как только азиатское небо начало очищаться от грозовых туч, часть инвесторов поспешила вернуться.

Многие страны Азии, несмотря на спад, сохранили инвес­тиционную привлекательность благодаря девальвации нацио­нальных валют и дальнейшей либерализации. Однако доля стран Азии в мировом объеме привлеченных инвестиций со­кратилась с 20,6% в 1997 г. до 13,2% в 1998 г.

Объем же инвестиций уменьшился только на 15%. К сло­ву, доля Центральной Азии соответственно сократилась с 0,7% до 0,5%. Аналитики UNCTAD считают, что основной причи­ной сокращения притока инвестиций в наш регион явилось падение цен на нефть.

Существенную роль в инвестиционном процессе играют внутренние факторы, связанные как с выходом стран из фи­нансового кризиса, так и с обеспеценением активов местных компаний, а также благоприятные внешние условия, и в их числе приостановление спада в Европе и Латинской Америке и продолжающийся экономический рост в США. Во многом благодаря этому азиатские рынки вновь стали привлекатель­ными для крупных международных институциональных ин­весторов. Так, с начала 1999 года в экономику Южной Кореи было вложено более 10 млрд. долл., что является рекордным для нее, начиная с 1962 года.

В свою очередь, местные власти стараются обеспечить ино­странных инвесторов соответствующим климатом, смягчая ог­раничения, проводя ярмарки инвесторов, усиливая гарантии возвращения займов, обеспечивая прозрачность финансово-экономической деятельности и т.д. Словом, ведется «актив­ная борьба за инвестора». И она уже приносит свои плоды. Правда, опасения в связи с возможными неожиданными по­воротами событий все же остаются, и эта настороженность сквозит и по отношению к другим регионам. В этих условиях от каждой страны (включая Казахстан) требуется сочетать мак­симум профессионализма, осторожности и понимания осо­бенностей нынешнего периода в мировой экономической жиз­ни с созданием условий для повышения заинтересованности у инвесторов.

Одним из феноменов азиатского кризиса можно считать то, что снижение курсов национальных валют восточноазиатских стран в течение июня 1997-го — июля 1998 г. на 58-70% привело к куммулятивному повышению годовых темпов ин­фляции в весьма ограниченных размерах — лишь на 2,8-4,5%.

Это произошло прежде всего потому, что валютные кризи­сы в странах ЮВА не сопровождались отказом от сдержанной денежной политики. Прирост денежной массы в них составил от 1,6 до 15.4%.

В то же время сказались подавление роста цен, в том числе административными методами, и действие проверенных на протяжении нескольких десятилетий систем регулирования цен на товары первой необходимости.

К тому же, вследствие приостановки многих инвестиционных проектов, закрытия предприятий, разрастания масовой безработицы резко снизился покупательский спрос, что также оказало тормозящее влияние на рост цен.

Это, однако, не сгладило заметно остроты вызванных фи­нансово-экономическим кризисом потрясений. Они глубоко затронули не только экономические, но и социально-полити­ческие и идеологические устои общества, вызвав кризис пос­ледних. Как отмечает академик Н. Симония, «минувший кри­зис был не только финансовым. Он стал одновременно и кри­зисом общественных структур».

Под воздействием кризисных невзгод ускорилась крити­ческая переоценка идеологических установок авторитарных режимов, корни которых глубоко уходят в экономическую почву. Ведь именно хозяйственные успехи на протяжении десятилетий определяли социальную стабильность и тем са­мым создавали условия для существования структурных не­достатков местных государств с их однопартийностью, огра­ничением свободы слова и прессы.

Сложившиеся автократические традиции стали благодат­ной почвой для широкого распространения семейственности и кумовства, которые, в свою очередь, оправдывались куль­турными особенностями.

Теперь интересы развития экономики требуют преодоле­ния как этих, так и других негативных проявлений надстро­ечного характера, способствовавших наступлению кризиса.

Одновременно безработица, падение покупательной спо­собности и другие трудности сокращают поддержку полити­ческих учреждений и порядков со стороны населения, порож­дая цепную реакцию народных требований ускорить рефор­мы. Недаром на Западе говорят, что нет лучшего способа по­родить политические и социальные перемены, как ударить людей но карману. А ударили тут очень и очень больно!

По некоторым оценкам, за первые 15 месяцев, прошедших с середины 1997 г., около 50 млн. человек в Азии опустились по размерам своих доходов ниже черты бедности. В Таиланде в сентябре 1998 г. 250 тыс. школьников не смогли пойти учиться, поскольку должны были помогать родителям зараба­тывать на жизнь.

Даже в Южной Корее последствия кризиса оказались для народных масс неимоверно тяжелыми. Корреспондент «Голо­са Америки» сообщал в мае 1998 года:

«Без работы остались 1 миллион 300 тысяч человек, прогноз неутешительный — занятость будет падать, зарплаты работаю­щих замораживаются или урезываются, цены на горючее и ос­новные продукты питания стремительно лезут вверх. Обнища­ние толкает многих безработных на путь всяких преступлений, но эти люди пользуются симпатией и сочувствием общества.

Растет статистика самоубийств. Опрос общественного мнения показал, что 26% жителей Южной Кореи погружены в мрачное отчаяние и подумывают о том, чтобы наложить на себя руки».

В Таиланде, где до кризиса была полная занятость, в конце 1997 г. безработица превысила 1 млн. человек, и предсказыва­лось удвоение числа не имеющих работы (до 5,6%).

В Индонезии, где за воротами предприятий, банков, фирм тоже оказались миллионы рабочих и служащих, рисовый эквивалент минимальной заработной платы в течение года упал с 6,8 до 4,7 кг.

Сочетание резкого и неожиданного социального шока, с одной стороны, с отсутствием коллективной помощи, с дру­гой, создавало питательную почву для обострения социаль­ной напряженности.

Начавшаяся реструктуризация предприятий и банков выз­вала новую волну увольнений и падения зарплаты. И эта волна захлестнула не только страны ЮВА, но и другие.

Все это послужило основой для заявления президента Все­мирного банка Джеймса Вулфенсона о том, что, несмотря на начавшееся улучшение ситуации в экономике Азии и ускоре­ние темпов роста мировой экономики и торговли, проблема глобальной нищеты остается острой и актуальной, и между­народное сообщество должно приложить дополнительные уси­лия для ее решения. На пресс-конференции накануне совмес­тной сессии 1999 г. Всемирного банка и МВФ Д. Вулфенсон отметил, что из 6 млрд. населения планеты ежедневные рас­ходы 1,3 млрд. людей на жизнь составляют менее доллара.

Экономические передряги поставили власти в затруднитель­ное положение, и их действия во многих странах ЮВА, по оценке авторов доклада Международного бюро труда, оказались неадек­ватными массированному кризису. Хотя и были осуществлены некоторые инициативы, призванные сократить последствия уволь­нений и спасти жизнеспособные предприятия, переживающие временные трудности из-за нехватки финансовых средств, «пу­тем налаживания активного взаимодействия между трудящими­ся и работодателями», они все же почти никак не отразились на ходе событий. В Республике Корея профсоюзы на предприяти­ях оказались неспособными сколько-нибудь эффективно поста­вить на переговорах вопрос об альтернативе увольнениям или смягчить их социальные последствия.

В Таиланде слабость профсоюзных организаций на пред­приятиях привела к тому, что коллективные переговоры по поиску решений в связи с увольнениями затрагивали лишь незначительное меньшинство рабочей силы. А в Индонезии профсоюзы настолько ослабли численно в результате уволь­нений, что некоторые даже не могли представить данные, ка­сающиеся увольнений членов их собственных организаций.

За исключением Южной Кореи, где вводились различные программы занятости, меры помощи уволенным рабочим ог­раничивались проектами организации трудоинтенсивных об­щественных работ типа тех, которые использовались в про­шлом для смягчения бедности в основном в сельских райо­нах. И лишь ограниченный приоритет отдавался, как прави­ло, развитию систем социальной защиты, основанных на пе­рераспределении и солидарности.

Авторы доклада делали выводы о необходимости демократиза­ции. По их мнению, чтобы преодолеть кризис и снизить нынеш­ний уровень социальных невзгод, следует добиться экономичес­кого выздоровления, продвигая структурные реформы. Требуется принятие серии технических мер для исправления различных де­фектов финансовых систем в упомянутых странах. И прежде все­го, необходимо найти эффективное средство контроля за иност­ранными заимствованиями частных предпринимателей, устано­вить разумные соотношения между задолженностью и акционер­ным капиталом в корпоративном секторе, а также установить ба­рьеры для спекулятивных и непродуктивных инвестиций.

По финансовым соображениям предлагалось начинать с малого — например, установить возраст для назначения ми­нимальной пенсии хотя бы более 70 лет, а ее размер чуть выше прожиточного минимума тем, у кого она будет един­ственным средством существования. В числе других перво­очередных мер должно быть решение таких проблем, как на­лаживание страхования по безработице, обеспечение гарантий выплаты выходного пособия, разработка систем социальной защиты и здравоохранения, ратификация всех семи основных конвенций МОТ, касающихся принудительного и детского труда, дискриминации, свободы общения и др.

Говоря иными словами, кризис во весь рост выдвинул пе­ред странами ЮВА необходимость перехода на качественно новую ступень социальной защиты населения. Но поиск эко­номических решений для преодоления кризиса не должен осу­ществляться отдельно от поиска путей преодоления его со­циальных последствий.

Таким образом, авторы доклада подошли к выводу о том, что решение не только экономических, но и социальных проблем требует серьезных преобразований в политической сфере и, в частности, снятия ограничений на свободу ассоциаций, устране­ния вмешательства политиков в рыночные процессы и т.д.

Еще один аспект политических реформ связан с усилением представительства в государственно-политических институтах субъектов малого и среднего бизнеса, прозябавшего во мно­гих странах региона в тени могущественных корпораций.

Глубоко символично, что в дни азиатского кризиса был удостоен Нобелевской премии индийский философ-экономист Амар Сен, обосновавший в своих трудах положение о един­стве экономического прогресса, народного благосостояния и демократических порядков. По его твердому убеждению, у диктаторских режимов нет побудительных причин предотвра­тить голод, от которого умрут миллионы, но ничуть не пост­радают правители в однопартийных государствах. С другой стороны, демократические правительства зависят от результа­тов выборов, и потому у них имеется побудительная причина предпринимать меры по части снабжения продовольствием. «Страны Азии и Африки, пораженные в настоящее время го­лодом, — это как раз те страны, где нет демократической фор­мы правления, которые очень далеки от нее».

Басқа да ұқсас мәліметтер

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *