Начало кризиса в странах Юго-Восточной Азии

Начало кризиса в странах Юго-Восточной Азии
(Таиланд, Индонезия и Малайзия)

Говоря о развитии кризиса в Таиланде, многие эксперты в первую очередь обращают внимание на то, что ему предшествовали резкое падение цен на таиландские товары и существенное сокращение экспорта товаров. Однако от общественного мнения эти процессы были закумуфлированы катастрофическими потрясениями на валютной и фондовой биржах.

То, что кризис начался с Таиланда и наиболее сильно ударил по его экономике, не было случайностью. Это определяется более значительным дисбалансом в ней, и прежде всего относительно более высоким объемом кредитования. К 1996 г. общая сумма кредитов, предоставляемая частному сектору экономики банками и финансовыми компаниями, составила 126% ВВП, при этом немалая доля приходилась на сомнительные и безнадежные займы. Соотношение долгосрочных заемных средств к собственному капиталу у корпораций здесь было самым высоким в регионе — 164%. Значительная часть кредитов приходилась на внешние займы. Заимствованные средства зачастую использовались для инвестиций и спекуляций на рынке земли и недвижимости.

В итоге в Бангкоке с конца 1998 г. остались невостребо­ванными жилые и офисные помещения общей стоимостью в 20 млрд. долл.

Все это явилось не в последнюю очередь результатом эко­номической политики, в соответствии с которой высокие тем­пы экономического роста все последние десятилетия были целью номер один для Таиланда и даже, можно сказать, само­целью. Это подстегивало инвестиционный бум, который был, разумеется, обусловлен и возникавшими в развитии страны реальными проблемами, для решения которых остро требова­лись деньги.

На ситуацию в инвестиционной сфере сверхотрицательное воздействие оказала и проводимая правительством довольно мягкая денежная политика, серьезно не сдерживавшая быст­рый рост объемов денежной массы и кредитов.

Одновременно, не учитывая того, что инфляция в Таиланде была гораздо выше, чем в США, правительство «привязало» ва­лютный курс бата к доллару, что привело к росту реального об­менного курса бата и потере конкурентоспособности таиландских товаров на внешних рынках. Этому же способствовал и начав­шийся в 1995 году рост курса доллара по отношению к иене. В итоге в 1996 году образовалось отрицательное сальдо по счету текущих операций в размере 8% ВВП, которое оплачивалось це­ной прироста долга государственного и частного секторов.

Все это вызвало неуверенность у зарубежных инвесторов и, в свою очередь, гальванизировало спекулятивные атаки на валютных рынках, вынудив власти повысить процентную став­ку, а 15 мая 1997 года установить валютный контроль над потоками капитала с целью сегментации оффшорного и не­оффшорного рынков, но давление не спадало.

Свое влияние на ухудшение ситуации оказали усилившая­ся дестабилизация в экономике соседних стран, а также пере­смотр условий финансирования на глобальных финансовых рынках. Истратив на защиту национальной валюты значи­тельную часть своих золото-валютных резервов, правитель­ство так и не смогло остановить ее падение. И хотя финансо­вый коллапс становился все более неизбежным, чиновники отвергали возможность девальвации, боясь отпугнуть заем­щиков иностранного капитала. В результате многие предпри­ятия и банки не смогли оплатить своих долгов.

Непосредственно же к драматическим событиям 2 июля привело объявление банкротами 17 финансовых компаний, всего же за период кризиса разорились и распались 56 таких компаний, и в их числе самая крупная «Finance One», почти 2/3 кредитов которой оказались за короткий срок убыточны­ми и которая получила 1,4 млрд. долл. помощи от Фонда развития финансов, подведомственного Центробанку страны (ФРФИ). Несколько ранее, в 1996 году, правительством было выделено 2 млрд. долл. разорившемуся также Бангкокскому коммерческому банку, половина актива которого (7 млрд. долл.) была направлена на убыточные кредиты в секторе недвижи­мости. При этом большая часть из них была выдана друзьям и партнерам президента банка. Таких вопиющих размеров до­стигли коррупция и кумовство, и такие громадные суммы разбрасывались правительством!

Только в первом квартале 1997 года по линии Центробанка было занято финансовым компаниям 8 млрд. долл. Прави­тельство заявляло о намерении выкупить убыточную недви­жимость на сумму 3,9 млрд. долл. Но как эти, так и другие свои обещания не смогло выполнить, поскольку из 30 млрд. долл. свободных валютных резервов к концу июля остался всего 1 млрд. Доля же «плохих» долгов в экономике достигла 45 млрд. долл. (35% ВВП).

Как только ситуация прояснилась, инвесторы прекратили кредитование. Финансовый кризис вызвал паралич реального сектора. На конец 1998 года примерно половина промышленных мощнос­тей простаивала. Экономические потрясения привели к паде­нию правительства.

Еще более драматично развивался кризис в Индонезии, национальная валюта которой — рупия потеряла 75% своей стоимости по отношению к доллару. В стагнирутощем поло­жении оказалась промышленность.

Тяжелая ситуация была предопределена сравнительно не­большими золотовалютными запасами страны, значительным внешним долгом (порядка 70 млрд. долл.), а также уязвимос­тью структуры индустрии. Вместе с тем, свой отпечаток нало­жила сформировавшаяся здесь специфическая система госу­дарственного регулирования экономики, которая характери­зовалась такими чертами, как:

  • прямой и непосредственный контроль правительства над ценами на основные продукты питания;
  • крупные инвестиционные проекты, осуществляемые под руководством правительства и семьи президента;
  • авторитарное управление.

Самое активное участие в экономике принимала семья быв­шего президента страны Сухарто, правившего более тридцати лет. На начало 1998 года имущество его клана оценивалось в 40 млрд. долл..

Злоупотребления проходили на неблагоприятном социаль­ном фоне. Несмотря на достижения в борьбе с бедностью, в 1996 году насчитывалось 22 млн. чел., живших ниже офици­альной черты бедности, и в конечном счете алчность правя­щей верхушки и привела к падению режима Сухарто.

Осуществление же гигантских проектов вызвало перегрев экономики, рост задолженности государства и частного секто­ра. В 1999 году инфляция выросла на 9,3%, торговый баланс уменьшился на 41%. В бюджете на 1998 год при росте ВВП на 4% и инфляции на 9% было заложено увеличение расхо­дов на 32%, в том числе на финансирование субсидий на горючее и пищевые товары.

От внимания наблюдателей не ускользнул тот немаловаж­ный момент, что на непопулярные меры индонезийское пра­вительство пошло под давлением Международного валютного фонда, поставившего отмену госсубсидий в качестве условия предоставления стране широкомасштабной помощи.

Усугубило положение и последовавшее затем решение Все­мирного банка затормозить выделение кредита на сумму 1,2 млрд. долл., в том числе на борьбу с бедностью. В 1999 году было отмечено новое падение в экономике страны, правда, в меньших масштабах. Кризисные процессы в Малайзии протекали мягче, чем в соседних странах, в силу большого удельного веса прямых иностранных инвестиций, что уменьшило опасность резкого оттока капитала.

Спад экономики не сопровождался здесь политическими потрясениями. Авторитет премьер-министра Махатхира Мо-хамада даже укрепился, что показала победа его сторонников на проходивших в 1999 г. парламентских выборах, позволив­ших ему вновь сформировать правительство. Малайзия — это единственная страна в Юго-Восточной Азии, не обратившаяся за помощью в МВФ. Однако и приуменьшать деструктирное воздействие кризиса на малайзийскую валюту и экономику в целом было бы неверно. Страна тоже испытала инвестиционный перегрев экономики, что было связано с реализацией широкомасштабной программы индустриализации до 2020 года. Правда, контроль за ценами на товары позволил избежать инфляционного скачка. В свою очередь, обесценение национальной валюты вызвало дальнейшее ухудшение положения в реальном секторе.

Басқа да ұқсас мәліметтер

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *