Методология социально-гуманитарных наук

В течение XX века статус естественных и технических наук был чрез­вычайно высок. Именно с их динамизмом связывались исторические пер­спективы цивилизации, которую В.С. Степин назвал техногенной.

На рубеже XXI в. значительно возрос статус наук социально-гуманитар­ного профиля. С одной стороны, анализ развития естественных и технических наук выявил ряд его негативных сторон (это послужило причиной возникно­вения таких идейных течений, как антисциентизм и антитехницизм). С другой стороны, результаты социально-гуманитарных исследований во все большей мере оказывали воздействие на цивилизационный процесс (вспомним, на­пример, Доклады Римского клуба). И действительно: экономика определяет основные направления социальной деятельности, обеспечивающей ее эффек­тивность; социология анализирует специфику функционирования социокуль­турных систем различного типа; история фиксирует взаимосвязь между про­шлым и настоящим, выявляя действенные аналогии в историческом процессе и т.п. При этом философия, реализуя имманентные интегративные функции, стремится представить целостную картину мира, вскрыть сущность человека, выявить его новое место в стремительно меняющейся мировой динамике.

К настоящему времени социально-гуманитарные науки внесли свой заметный вклад в общенаучную методологию. Достаточно вспомнить, что генезис процедур аргументации, понимания и интерпретации следует ис­кать именно в социально-гуманитарной сфере единой науки. В настоящей статье проводится сопоставительно-сравнительный анализ двух основных научно-исследовательских программ, входящих в состав современной ме­тодологии социально-гуманитарных наук.

Будучи философской программой развития науки, исследовательская про­грамма не тождественна тому или иному философскому направлению (не вся­кое философское направление послужило базой развития научных теорий, ряд философских ориентации объединялись для формирования исследовательской программы). Исследовательская программа содержит в себе характеристику предмета, метода исследования, общих предпосылок научной теории, способов перехода от философской системы к научным построениям /1, с. 11/. Отличаясь от философской системы, научная (исследовательская) программа не тожде­ственна и научной теории: «В отличие от научной теории научная программа, как правило, претендует на всеобщий охват всех явлений и исчерпывающее объяснение всех фактов, т.е. на универсальное толкование всего существующего. Принципы или система принципов, формируемая программой, носит… всеобщий характер» /1, с. 10/. Понятие исследовательской программы плодот­ворно для анализа методологических построений, ибо последние, будучи фило­софскими по своему статусу, несут на себе печать изучаемой области научного познания — наук об обществе и потому не являются всецело совпадающими с тем или иным философским направлением. Близким к исследовательской про­грамме понятием является парадигма — термин, введенный Т. Куном и характе­ризующий исторически устойчивый образец исследования. В нашем статье мы будем использовать оба термина, не делая между ними особых различий.

Сегодня вопрос об исследовательской программе или близком к ней по­нятии парадигмы в социальных науках сталкивается с двумя трудностями: 1) избрания масштаба исследования (идет ли речь о дисциплине, теоретическом построении известного ученого определенной специальности, обсуждается ли способ решения некоторой проблемы или речь идет о социальных науках в це­лом) и 2) многообразия исследовательских программ, многопарадигмальности, совершенно очевидно господствующей сегодня в социально-гуманитарных на­уках. В свете этого вопрос об одной-единственной парадигме либо о конкурен­ции парадигм может показаться надуманным. Однако, чтобы говорить о плюра­лизме парадигм, надо знать, во-первых, плюрализм каких парадигм имеется в виду и, во-вторых, в каком смысле достигается их плюрализм, что он означает на деле, кроме многообразия возможностей, каковы способы взаимодействия и совмещения многообразия. Какие исследовательские программы (парадигмы) можно выделять на уровне дисциплины, персонального исследования или кон­кретного анализа проблемы? Обычно выделяют позитивистскую, интерпретативную, критическую. Но этот «список» легко расширяется или уточняется, и тогда речь идет о таких исследовательских программах, как механицистская, социал-детерминистская, географически-детерминистская, структурно-функционалистская, феноменологическая, этнометодологическая, постмодернист­ская, синергетическая и др. Вместе с тем есть возможность выявить «метапарадигмы» и обсудить плюрализм при взаимодействии «метапарадигм», опираясь и историю философии на историю науки.

Раннебуржуазная и классическая философия были ориентированы на при­роду и изучающие ее науки, на следующую отсюда натуралистическую пара­дигму. Они использовали образ природы как основы познания, реально и ло­гически первую. Последователи натуралистической исследовательской про­граммы полагают: либо предмет наук об обществе тот же, что и у естествен­ных наук, либо предметы различаются, но методы наук об обществе те же, что у естественных наук. Часто под натурализмом понимают редукционизм как отождествление высших форм познания с низшими. Это лишь крайность, которая иногда присуща натуралистической исследовательской программе.

Согласно натуралистической исследовательской программе, мир рацио­нален и есть то, что он есть или чем он кажется, но не иная «вещь». Это относится как к предметам естествознания, так и наук об обществе. Напри­мер, есть человек. Он думает и говорит, он живет в обществе, он производит духовную и материальную культуру. Можно рассмотреть эти и другие па­раметры человеческого существования как нечто, что постоянно и является неизменным, подобно природной основе его существовании. Слово «вещь» упомянуто тут далеко не случайно. Классик натуралистического подхода в социологии Э. Дюркгейм прямо определяет сущность натуралистического метода как превращения исследуемого объекта в вещь. «Положение, соглас­но которому социальные факты должны рассматриваться как вещи, — положе­ние, лежащее в самой основе нашего метода, вызвало больше всего возраже­ний. То, что мы уподобляем реальность социального мира реальности мира внешнего, нашли парадоксальным и возмутительным. Это значит глубоко заблуждаться относительно смысла и значения данного уподобления, цель которого не низвести высшие формы бытия до уровня низших форм, но, на­оборот, востребовать для первого уровня реальности, по крайней мере равно­го тому, который все признают за вторыми. На самом деле мы не утверждаем, что социальные факты — это материальные вещи; это вещи того же ранга, что и материальные вещи, хотя и на свой лад» /2, с.394/.

Как показывает современный немецкий исследователь К.О. Апель, «ос­новная черта того, что в Новое время со времен Ренессанса развивалось в ка­честве науки, заключается в том, что одно сущее в своем фактическом прояв­лении объясняется из другого сущего. Это мышление находит свое классиче­ское выражение в причинно аналитическом методе исследования естествоз­нания. Его основной мотив и его подтверждение заключено в техническом овладении природой как средством…» /3, с.8/. Но этот подход распространя­ется и на науки об обществе, игнорируя достигнутую немецким идеализмом возможность объяснять явления духа из них самих. «XIX век, — по мнению Апеля, — знал только две формы действительности вообще: физическое и психическое, причем то и другое, разворачивающееся во времени» /3, с. 12/.

Главный результат применения натуралистической исследовательской программы к обществу — объяснение. Генетически первой исследователь­ской программой обществознания Нового времени была натуралистиче­ская программа, которая формировала идеал и нормы научности по образцу естественных наук. Исторически первым таким образцом была механика, определившая механицизм всего домарксовского материализма и придав­шая натуралистической программе исторически конкретный вид. Иссле­дования общественной жизни в ХVII-ХVIII в. еще не претерпели такого отделения от философии, как естественные науки, но и в ее рамках вос­приняли механицизм. На его основе были предприняты попытки не толь­ко анализа социальной реальности, но и теоретического синтеза — поиска экономистами фундаментального отношения экономического механизма, историками и философами — основного «фактора» истории.

Центральное положение механики в натуралистической исследова­тельской программе (парадигме) было обусловлено уровнем развития ес­тествознания. Позже в XIX в. появляются классификации наук, в центр ко­торых помещаются география (Г. Бокль, Ф. Ратцель, ИИ. Мечников и др.), демография (А. Кост, М.М. Ковалевский и др.), биология (Г. Спенсер и др.), в XX в. — психология (Ж. Пиаже и др.), физика (О. Нейрат, Р. Карнап и др.), сно­ва биология. Это перенесение центра тяжести натуралистической программы с одной науки на другую отражает степень зрелости естествознания, появле­ние в нем все новых лидирующих дисциплин. На основе методов какой-ли­бо из названных наук формируются определенные школы в естествознании, прежде всего в социологии — географическая, демографическая, биологиче-ски-органицистская и т.д. В рамках натуралистической исследовательской программы со временем происходит осознание нетождественности предме­тов социальных наук изучаемым объектам природы. Программа трансфор­мируется, но не сдает своих позиций. Безусловным проявлением натурализ­ма является социоцентризм, как уже можно было заметить, исходя из метода Э. Дюркгейма. Предельной формой развития натуралистической социоло­гии XIX в. является экономический материализм, вульгарно сводящий весь социально-культурный процесс к проявлению первичного экономического фактора, действующего в качестве естественного.

Натурализм в методологии социальных наук XX в. связан с развитием всех разновидностей позитивизма, со структурно-функциональным под­ходом. В этих направлениях безусловно понято отличие предметов физи­ки, биологии, социальных наук, но провозглашена необходимость единства методов в построении теории любых процессов. В частности, позитивизм абсолютизировал применимость гипотетико-дедуктивной модели (в концеп­ции «охватывающего закона» Поппера-Гемпеля) для исторического знания. В исторической науке его универсальность но подтверждена даже в качестве тенденции, ибо в равной мере здесь применяется и имеет право на приме­нение эмпирико-индуктивный подход, сохраняется просто описательность. Структурно-функциональный подход вписывается в натуралистическую программу по причине того, что функциональная связь, открытая в природе, раскрывается затем и в обществе без заметных качественных отличий. Эти структурные и функциональные сходства природных и социальных объек­тов были подмечены еще в XIX в. (Спенсер, классики политэкономии). Шаг от анализа субстанциональных свойств к функциональным в натуралисти­ческой исследовательской программе был ее значительным достижением в области обществознания, но вместе с тем и пределом ее развития. В рамках натуралистического подхода методу понимания фактически не было места.

Ограниченность натуралистической исследовательской программы в определенной мере была уже осознана немецкой классической философи­ей. Диалектический подход к социальным явлениям, рассмотрение истории деятельности людей служило основой для попыток построения анти­натуралистической исследовательской программы. Ее формирование было медленным, а влияние — слабым вплоть до XX в. Учет исторических харак­теристик социальных объектов в XIX в. вполне уживался с натуралистиче­ской программой в ее историко-эволюционистском варианте, будь он про­дуктом перенесения биологических закономерностей на социальные объ­екты или следствием применения позитивистского подхода к обществу.

Для того чтобы антинатуралистическая исследовательская программа окрепла, требовались условия, при которых была бы найдена иная онтоло­гическая реальность, отличная от природы, но столь же самостоятельная и значимая, как первая. Такая новая реальность была найдена в культуре, полу­чившей признание такой же самостоятельной сферы, что и область природы. В качестве ведущей черты неклассической (современной) философии многие исследователи отмечают переход от ориентации на каноны наук, изучающих природу, к признанию равноправия с природой культуры, социальной сферы и соответственно равноправия изучающих их наук с естествознанием.

Можно назвать ряд причин, в силу которых натурализм возможен как исследовательская программа естествознания в ХVII-ХVIII вв. Во-первых, принцип раннебуржуазного и классического буржуазного рационализма состоял в утверждении тождества разума и бытия, при котором разум сам рассматривается как природное свойство. Отсюда следовало, что источник человеческой активности — предмета изучения наук об обществе — естест­венен и что культура (это понятие возникло еще в XVII в.) есть способ адек­ватной реализации природы человека, быть культурным человеком — зна­чит не забывать своей природы. Этот значимый социальный фактор, опре­деливший развитие натуралистической парадигмы, проистекал из взгляда на общество как определенный организм — по словам Дюркгейма, органи­ческую солидарность. Во-вторых, естествознание выделилось раньше в самостоятельную область и давало блестящие образцы исследования уже тогда, когда обществознание еще не имело собственного опыта.

Басқа да ұқсас мәліметтер

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *